Сперва врачи заподозрили онкологическое заболевание. Но этот прогноз, к счастью, не оправдался. Выяснилось: дают о себе знать старые “сердечные проблемы”. Без срочной операции шансов на жизнь практически нет. И выход здесь один: обратиться в одну из зарубежных клиник. Прооперировать-то можно и у нас, говорили врачи. Но для последующего выхаживания в наших больницах условий слишком мало.

Близкие Аллы Борисовны списались с рядом зарубежных клиник. Прейскуранты пришли из Германии, Франции, Израиля. Было принято решение отправиться в Тель-Авив. Тамошнее лечение оказалось самым дешевым: около двадцати тысяч долларов. Да и общаться с врачами там проще. Многие из них знают русский язык.

Оставалась только одна проблема: где взять те самые 20 тысяч долларов? И это только за операцию, без условий проживания…

Единственный выход – продать квартиру. Покупатель на нее вскоре нашелся. В цене они сошлись. Денег на операцию хватало. Уже были оформлены визы. Заказаны билеты. Согласованы сроки прибытия в клинику. Оставалось лишь завершить сделку по купле-продаже квартиры. С тем муж Аллы Борисовны, Давид Михайлович Левит, и отправился к нотариусу. То, о чем он здесь услышал, было подобно грому среди ясного неба. Давиду Михайловичу сообщили, что продать квартиру он не может, не имеет права. На нее судом наложен арест.

Тут и всплыла история, случившаяся несколькими месяцами ранее, 26 января 2005 года. В тот день Давид Михайлович на своем автомобиле ехал по проспекту Гагарина. Дорога была скользкая. Машину вдруг занесло. Она оказалась на разделительном газоне. Съехать оттуда самостоятельно он уже не мог. Автомобиль зацепился колесами за трубы оросительной системы. Давид Михайлович попросил о помощи прохожих. Общими усилиями автомобиль удалось сдвинуть с места – так, что правое переднее колесо оказалось на проезжей части. Тут он заметил, что ехать дальше не может: пробита камера.

В это время Давид Михайлович увидел мчащийся со стороны улицы Козакова черный джип. В то же время начала движение, объезжая еще один стоявший впереди автомобиль, “Газель”. В нее и врезался черный джип. Все остались живы.

Оба автомобиля, особенно джип, получили повреждения. Пошло обычное в таких случаях “выяснение отношений” со взаимными упреками. Давид Михайлович, считая, что к случившемуся не имеет никакого отношения, съехал окончательно на проезжую часть, занялся заменой поврежденного колеса. В тот день он как раз вез жену на очередную консультацию в больницу им. Мечникова. А время, отведенное на нее, было уже на исходе.

Водители, участвовавшие в столкновении, между тем, приутихли. Один из них куда-то звонил по “мобилке”, как сейчас утверждает Давид Михайлович, вызывая к месту “свидетелей”. Прибыли сотрудники Госавтоинспекции. Им водитель джипа заявил, что виной всему стал именно автомобиль под управлением Левита, внезапно выехавший на проезжую часть. Такая вот история случилась в тот январский день. Было, как положено в таких случаях, возбуждено административное производство. В конце концов проводивший его инспектор по дознанию БДПС ГАИ ДГУ УМВД пришел к выводу:

“По факту данного дорожно-транспортного происшествия водители дают противоречивые показания, ввиду чего объективно установить, чье нарушение Правил дорожного движения Украины находится в причинной связи с наступившими последствиями, не представляется возможным”.

Левиту и его близким было предложено согласиться с прекращением дальнейшего административного производства по факту ДТП. Считая, что в деле поставлена последняя точка, они не возражали. На приписку в конце справки-заключения – “Разъяснить водителям, что по вопросу возмещения ущерба они могут обращаться в суд в порядке гражданского судопроизводства” – внимания не обратили.

И вот теперь Давид Михайлович, явившись в суд, узнал: аккурат через несколько дней пройдут слушания “по его делу”. Иск в его адрес подал не водитель джипа (он управлял автомобилем по доверенности), а его подлинный хозяин. Свой ущерб тот оценил без малого в 80 тыс. грн. Кстати, никаких повесток на предмет вызова в суд и прочего Левит не получал. Первое, в августе, судебное заседание было на редкость кратким. Адвокат, которого Давид Михайлович успел к тому времени нанять, взял для ознакомления материалы дела. Был назначен новый срок слушаний – на третью декаду октября. Может, и к лучшему. Левиты смогли все же продать квартиру – не Давида Михайловича, а его дочери. Правда, из-за того, что сделка оформлялась в срочном порядке, пошла квартира за цену на несколько тысяч долларов ниже реальной. Но зато Аллу Борисовну удалось свозить в тель-авивскую клинику. Операция по пересадке сердечного клапана прошла успешно. Теперь Алла Борисовна заявляет: чувствует себя лучше даже, чем десяток – другой лет назад.

Это чуть ли не единственное светлое пятно во всей истории. Потому что дальше начались судебные тяготы.

Ко времени следующих судебных заседаний вступил в действие новый Гражданско-процессуальный кодекс. И Давиду Михайловичу вдруг заявили: он теперь не может заявлять свидетелей. Сделать это нужно было раньше. И – ссылка на статью 131: “Стороны обязаны предоставить свои доказательства или сообщения о них до или во время предварительного судебного заседания по делу”.

Это при том, что начиналось все при старом кодексе. Да и свалилось это дело на ответчика, как снег на голову.

- Что это за заседание было? Несколькими фразами обменялись – и все, – говорит Давид Михайлович.

Между тем, свидетель, действительно видевший все своими глазами, один из жителей проспекта Гагарина, есть…

Требует новый кодекс и того, чтобы заседания шли исключительно на украинском языке.

Здесь тоже примечательная сценка.

Судья – адвокату:

- Говорите, если можете, на суржике.

Адвокат:

- Наша сторона…

Судья:

- Говорите по-украински!

Адвокат:

- Наша сторона…

Судья:

- Говорите по-украински!!!

Дочка Левита, не выдержав:

- Но по-украински так и будет…

Судья:

- Не можете – возьмите себе переводчика.

В конце концов Левитам пришлось нанять еще одного адвоката, владеющего украинским языком. Давид Михайлович, кстати, отличник народного образования Украины, не один год работает в этой системе. На следующее заседание он пригласил преподавателя украинского языка.

Судья, ознакомившись с его дипломом, задал вопрос:

- А где документы, подтверждающие, что вы владеете и русским языком? Таких – нет. Заседание переносится…

На следующее заседание Левиты в качестве переводчика пригласили уже человека, закончившего два факультета. С дипломами, подтверждающими владение обоими языками – как русским, так и украинским. Да на беду, человек этот оказался… женщиной. А представительницы прекрасного пола, как известно, имеют привычку, выходя замуж, менять фамилию. Что произошло и в данном случае: дипломы оказались выданными на разные фамилии. На основании чего переводчик был отвергнут. Слушания перенесены…

Разговаривал я с одним из защитников. Держался тот крайне сдержанно. Все же фраза: “Происходящее похоже на издевательство” – проскользнула.

К чему бы все это? Не будем спешить с выводами. Но вот Левиты заявляют: своими ушами слышали разговор между адвокатами. Представитель истца заявил:

- Платите лучше сразу, мы все уже “порешали”.

Не хочется верить этим словам. Не хочется верить тому, что в данном случае пущен в ход известный принцип: не мытьем, так катаньем.

Что-то покажут следующие слушания?

P.S. Фамилии и имена участников этой истории изменены. Назовем мы их, когда в деле будет поставлена последняя точка.

P.S.S. Председатель Жовтневого суда Николай Олейник к этой истории прямого отношения не имеет. Но хорошо бы он, например, как опытный, заслуженный юрист, прокомментировал в газете подобную правоприменительную практику. И не хочется, чтобы в Европейском суде в Страсбурге появилось еще одно “днепропетровское” дело. Как это там принято: “Левит против Украины”.